– Правда всегда правда. А ложь всегда ложь. Середины здесь быть не может! – Мой голос слегка дрожит: нелегко сохранять равновесие!

Как я ненавижу их уверенность в собственной правоте! «Только мы знаем истину! Только мы имеем право решать, кому позволено узнать истину. Потому что мы – избранные, а все остальные слишком глупы и недостойны нашего священного знания».

Бред!

Мои щёки заливаются краской. Отец, явно заметив моё возбуждение, неодобрительно качает головой.

– Ты слишком молод, тебе не хватает опыта. Твои суждения ошибочны, и чувства берут верх над способностью мыслить. Мудрость приходит с годами. – Слова отца звучат по-прежнему ровно и негромко.

Ладно, пускай я слишком молод, зато хотя бы искренен!

– Если мудрость означает камень вместо сердца, то лучше уж я останусь глупцом!

Отец снова качает головой.

– Иешуа, глупости доведут тебя до беды. Синедриону не понравятся твои выходки, их не станут терпеть. Слишком многое поставлено на карту.

Ну ещё бы! На карту поставлена самая ценная часть их организма – задница.

– Синедрион – это сборище лжецов и лицемеров! – Моё самообладание тоже имеет пределы, и сдерживаться я больше не намерен. Тем более, что от Синедриона меня тошнит. – Да им на всех наплевать, кроме себя. А мне наплевать на то, что они обо мне думают!

Отец все жё потерял терпение и повысил голос:

– Сын, если они решат, что ты для них опасен, то без лишних размышлений свернут тебе голову!

Они думают меня можно испугать и заставить отступиться? Слишком плохо они меня знают!

– Если за достижение своих целей мне придётся заплатить собственной головой, то я согласен!

Я вскочил с места. Как я и ожидал, толку от этого разговора не будет.

Я развернулся и вышел за дверь.

За дверью стояла мама. Она наверняка слышала нашу перепалку, и по её бледным щекам текли слёзы. Я невольно остановился. В потемневших глазах мамы было предчувствие, словно она знала, что моя затея обречена. Тонкие длинные пальцы дрожали, сжимая край синего платка, прикрывавшего лицо. От мамы я унаследовал такие же тонкие пальцы. От мамы я унаследовал жизнь. А теперь я причиняю ей боль. Мама молчит, но лучше бы она меня отругала. Её молчаливое страдание рвёт мне сердце.